6.3

Модель развития в политической жизни стран Ближнего Востока и Северной Африки

Автор лекции
Виктория Анатольевна Корочкина
доцент, кандидат политических наук
В третьей нашей лекции по теме Ближний и Средний Восток мы проанализируем предпосылки и последствия «арабской весны», а также драматические процессы, происходящие в Ираке и соседних государствах, связанные с деятельностью «исламского государства»

Социальный бунт, охвативший арабские страны Cеверной Африки был назван «арабской весной». В историю ушли четыре арабских режима: Бен Али в Тунисе, Х. Мубарака в Египете, М. Каддафи в Ливии, Салеха – в Йемене. Сирия сопротивляется с 2011 г. Большая часть ныне свергнутых арабских режимов пришла к власти 40 – 50 лет тому назад на волне антиколониальных и антимонархических революций, панарабистских лозунгов, антиизраильских настроений. За относительно короткий промежуток времени, этим режимам удалось преодолеть вековую отсталость, всеобщую безграмотность, развить промышленность, науку, туризм, сельское хозяйство, системы здравоохранения, образования, создать современные вооруженные силы.
арабская весна
волна демонстраций и путчей, проходящая в арабском мире в начале 2011 года
Первые предпосылки были отмечены еще в 2010 году

К концу 2010 г. внутри арабских стран созрели предпосылки к революционным преобразованиям. Погрязшие в коррупции арабские лидеры не смогли цивилизованно передать власть новым руководителям. Они и дальше пытались авторитарно управлять своими странами, опираясь на семейственность и клановость, отказывались от назревших политических и социально-экономических реформ, не давали развиваться гражданским обществам и демократическим институтам.

Добавим к этому демографический взрыв, появление большого слоя высокообразованной молодежи, которая не смогла занять достойное место в обществе, безработицу, нищету среди низших слоев населения при одновременном появлении местных нуворишей со сверхдоходами, рост популярности неоисламистских лозунгов и настроений.

Подлили масла в огонь попытки подавить выступления протестующих с помощью армии, полиции и спецслужб. Были жертвы среди демонстрантов и правоохранительных органов.
Сценарии свержения правящих арабских режимов в 2011 г. несколько отличались друг от друга, но финал был примерно одинаков: бегство президента с ближайшим окружением за рубеж, судебное преследование оставшихся или убийство, как в случае с М. Каддафи.

Волнения «арабской весны» вызвали волну перемен даже в самых консервативных монархиях. Введения конституции в Марокко и ограничения королевской власти в Иордании еще можно было ожидать, но предоставление женщинам избирательного права в консервативной Саудовской Аравии оказалось сюрпризом для экспертов. Это говорит о высокой степени напряженности отношений между властной элитой и населением стран с традиционным жизненным укладом. Почему изменения коснулись в первую очередь стран арабского мира? Видимо потому, что политическая жизнь Турции, Ирана и Пакистана, не говоря уже об Израиле и Кипре, достаточно развита, а племенной Афганистан просто далек от наличия в стране централизованной власти. События «арабской весны» продемонстрировали большую гибкость именно монархий, а не республиканских режимов.


В результате «арабской весны» произошли перераспределения прав собственности на нефтеносные вышки. Диктатуры пали, но на их место претендуют силы, приход которых во власть может резко изменить ситуацию не только в самих разрушенных «демократической волной» странах, но и сложившийся баланс сил в регионе, конечно, не в пользу демократии и процветания этих стран.

Исламский экстремизм выступает в качестве новой формы самоидентификации мусульманских стран, где исламизм, как идеология, становится заменой национализму. Очевидно, что западные культурно-духовные ценности, включая демократию, совершенно чужды в регионе. В качестве подтверждения – опасное сокращение географического ареала проживания христиан на БСВ. В отличие от Запада, здесь присутствует религиозная толерантность (яркий пример – Сирия до войны), но все-таки она является чем-то несвойственным для большинства мусульманских стран на Ближнем Востоке.
Кризис с беженцами в Европе очередной раз подтверждает то, что выходцы из мусульманских стран арабского и неарабского Востока направляются в Европу не столько в бегстве от войны и тем более не за европейскими, общечеловеческими культурно-духовными ценностями, а для удовлетворения своих социально-материальных потребностей. Говорить о приобщении мусульманской уммы к европейскому обществу просто не приходится. Представители уммы наоборот стремятся крепко держаться своих национально-религиозных корней и не ассимилироваться.

Трагедия Европы заключается в том, что она давно утратила свою национально-духовную идентичность, превратилась в аморфное образование с продажными евробюрократами во главе. Именно поэтому она стала легкой добычей исламского движения с Востока. Всплески неубедительного патриотизма и национализма в Европе после страшных терактов испугали сторонников мультикультурного подхода, но вряд ли уже смогут противостоять медленной, но верной исламизации Европы.
Ирак
Государство на Ближнем Востоке
Население, по оценочным данным на 2014 год, составляет более 36 миллионов человек, территория — 435 052 км²
Ирак пример того, что в условиях БСВ сосуществование этноконфессиональных общин возможно только в жестком унитарном государстве. Ирак формально является парламентской республикой с распределением федеральных постов между курдами и арабами – шиитами и суннитами. Фактически центральная власть контролирует только ряд регионов, уровень сепаратизма чрезвычайно высок, и даже некоторые кварталы столицы подчиняются только лидерам живущих там общин.

В стране проходят массовые этнические чистки, террористическая война всех против всех идет на всей территории, кроме Курдистана, независимое существование которого неизбежно. С 2006 г. в Курдистане существует единое правительство.

Преследования меньшинств поставили их на грань исчезновения. Так, число христиан в Ираке с момента обретения им «демократии» сократилось на треть, несмотря на западный оккупационный корпус.

Иракский парламент почти не функционирует: выборы прошли в марте 2010 г., но соглашение о формировании правительства было заключено лишь в ноябре, поставив мировой рекорд. Значительная часть военно-политических структур страны ориентируется на Иран, а в ряде регионов влияние Ирана и Турции является доминирующим. В отсутствие иностранной военной силы или местной диктатуры самостоятельное существование Ирака маловероятно.
Вторжение коалиции во главе с США в Ирак стало основной причиной появления ИГ. С 2006 г. ДАИШ является инструментом влияния Турции и Саудовской Аравии в северо-западном Ираке и северо-восточной Сирии.

В 2010 г. эмиром группировки стал один из лидеров «Аль-Каиды» в Ираке А. Б. аль-Багдади.

В апреле 2013 г. две «Аль-Каидовские» группировки, «Исламское государство Ирак» и сирийская «Джебхат ан-Нусра», создали организацию «Исламское государство Ирака и Леванта». Ее цель – создание исламского эмирата на территории Ирака, Сирии и Ливана. Боевики ИГИЛ присягнули на верность лидеру «Аль-Каиды» А. аль-Завахири. Но не более чем через полгода междоусобица иракских и сирийских группировок внутри организации заставили аль-Завахири распустить ИГИЛ. С этого времени противостояние в Сирии между «Исламским государством Ирак» и «Джебхат ан-Нусра» только усилилось, что привело к частичному поглощению последней со стороны более успешного ИГИ.

В феврале 2014 г. аль-Завахири заявил, что не признает принадлежность ИГИЛ к «Аль-Каиде».

Все захваты осуществлялись благодаря военной поддержке «Аль-Каиды» в Месопотамии, баасистов, религиозных групп, лояльных прежнему режиму С. Хуссейна и отрядов некоторых местных суннитских племен. Это способствовало «неожиданному» успеху ИГИЛ летом 2014 г.

Захватив в июне 2014 г. иракский Мосул исламисты объявили о создании «Халифата» в северных и западных районах Ирака и на северо-востоке Сирии во главе с халифом – главарем ИГИЛ – аль-Багдади.

Турция, Саудовская Аравия и Катар объединили усилия против Багдада и Дамаска. Это они пытаются активизировать гражданскую войну между шиитами и суннитами с целью ослабления Ирана в Ираке, Сирии и Ливане, что при успешном развитии событий должно было привести к уничтожению режима Асада и смене власти в Ираке. В сентябре 2014 г. создается международная антитеррористическая коалиция во главе с США, действия которой расходятся с заявленными целями.

Сейчас ИГ представляет собой «квазигосударство» с шариатской формой правления, которое частично контролирует территорию «суннитского треугольника» в Ираке и на северо-востоке Сирии. Его целью являются ликвидация границ, установленных в результате раздела Османской империи.

По религиозному и организационному составу: салафиты, представители традиционного ислама, баасисты, выступающие за строительство светского государства. Основа социальной базы ИГ – арабы-сунниты, чьи права были попраны как в Ираке, так и Сирии.

В настоящее время «Исламское государство» не только самая богатая в мире радикальная организация, но и успешное финансовое предприятие, которое управляется по типу мафиозных структур. В частности, оно занимается контрабандой, вымогательством, грабежом, похищением людей и продажей женщин в рабство.

Огромные финансовые средства позволяют содержать собственную армию в размере от 36 до 60 тыс. человек. Каждый из них получает ежемесячное вознаграждение в виде 400 – 600 долларов. Причем эта сумма увеличивается пропорционально количеству членов семьи боевика, а ее выплаты не прекращаются даже в случае его смерти.

ИГ разработало кодекс поведения, который должны соблюдать жители подконтрольных им территорий. Христианам разрешено оставаться на территории ИГ только в двух случаях: перехода в ислам или выплаты ежемесячного налога в размере 250 долл., что превышает средний заработок в Ираке.

Ключевую роль в борьбе с ИГ приобретают внешнеполитические игроки.

В настоящее время американцы лишь имитируют борьбу против «Исламского государства» в Сирии и ограничивают его влияние в Ираке во имя собственных интересов в Кувейте и Саудовской Аравии.

США, и Иран поставляют иракским курдам оружие и оказывают иную, в том числе гуманитарную помощь.

Политика Вашингтона направлена на сохранение потенциала «Исламского государства» для борьбы с дружественными Ирану арабами-шиитами и алавитами.

Интересы Москвы и Тегерана одинаковы и в Ираке, и в Сирии. В отличие от американцев, россияне и иранцы заинтересованы в ликвидации ИГ и их союзников, для них объективно выгодно усиление централизованной власти и в Багдаде, и в Дамаске. Россия и Иран поддерживают территориальную целостность обеих государств.

Спасибо за внимание. На этом мы бы завершили рассмотрение ближневосточного политического процесса в рамках нашего курс, если бы не Израиль, с которым мы познакомимся в следующих лекциях.

Made on
Tilda